Регистрация и авторизация через Вконтакте Авторизация через Одноклассники
БобруйскРегистрация Забыли пароль? почта БобруйскПочта


    Подписаться на наши новости

    Введите свой e-mail адрес:

    Будь в курсе новостей родного города!­­­­­


    Площадь им. Ленина

    Перейти к видеотрансляции

    7 февраля 2017   Просмотров: 3965

    «Они мягкие, теплые – их берешь в руки и… они живые…»

    «Они мягкие, теплые – их берешь в руки и… они живые…»

    Недавно команда BOBR.BY познакомилась поближе с удивительной женщиной. О ней уже не раз писали статьи и брали интервью, её выставки освещались в СМИ. Но самое главное – необыкновенные куклы нашей гостьи завоевали любовь, уважение и вызывают восхищение у людей как в Беларуси, так и за её пределами.

    Мать четверых детей, самая настоящая бобруйчанка и мастер еврейской куклы. Рады вам представить – в гостях у BOBR.BY Валерия Гайшун!

    Расположившись поудобнее, с чашечкой кофе и бобруйскими вкусняшками, мы начали нашу беседу. Уже пять лет Валерия дарит миру волшебство колоритных еврейских кукол. Итак, приступим.

     

    Вы давали множество интервью, о вас писали статьи и снимали репортажи. Однако есть один факт из вашей биографии, который в СМИ представлен по-разному. Кто-то утверждает, что вы родились в Бобруйске, а кто-то – что в Ленинграде. Так откуда же все-таки началась Ваша история?

    В Ленинграде! У меня даже есть медаль «Родившейся в Ленинграде». Когда мне был один год, родители вернулись в Бобруйск, и до 35 лет я прожила тут. Корни у меня здешние.

    Папа у меня тоже бобруйский. Мы из Ленгородка, жили возле крепости. И рядом жил мой дедушка. Я там жила до 12 лет и ходила в 27 школу. Я очень боялась, когда строили Бобруйск-Арену, что этих домов не станет. Сейчас там, где жил дедушка, поселилась другая семья, а в нашем доме после того, как мы выселились, уже никто больше и не жил.

    А еще я каждый год езжу в ноябре в Ленинград отмечать свой день рождения, хотя и родственников там у нас не осталось. Очень приятно поздравляют в отелях, в паспорте же видно, что у меня место рождения написано «Ленинград» – город, которого нет.

     

    Вы жили в Бобруйске, Петербурге, а сейчас обосновались в Минске. Как так получилось, что вы поменяли место жительства? Как Вы относитесь к этим городам?

    Ну, из Питера, понятно, меня никто не спрашивал. А в Минск – мужа на работу пригласили, и мы переехали 15 лет назад.

    Я никогда не сравниваю Бобруйск с Минском. Минск – родной город для моих детей, которые в нем выросли. Мне он родным не стал и не станет никогда.

    Я каждый выходной приезжаю в Бобруйск. У меня здесь единственная подруга. У нас также есть дача рядом с городом, и мы туда ездим круглый год.

    Бобруйск, наверное, прорастает в человека…

    Родной Город – это тот, который ты ногами исходил, в котором ты рос.

     

    Ваши любимые места в Бобруйске?

    Любимое место у меня – «дом мечты». Я с детства говорила: «Я вырасту – буду жить в этом доме». Знаете этот домик серенький напротив «Чырвонай вежы»? Раньше он был еще весь в плюще, потом кто-то этот плющ вырубил. У меня там по соседству живет подруга, и когда я приезжаю, то вижу этот дом своей мечты.

    Любимое место у меня – крепость. Я в ней выросла и помню, когда она еще была не такая вросшая в землю. Все эти форты... Мы еще столько всего находили там в детстве: всякие монетки, а большие мальчики все это у нас забирали. Лазили по подвалам, искали таинственный подземный ход, тот самый, где карета могла проехать. Все детство его искали… Так и не нашли.

    Вот знаете, расскажу… У меня был такой печальный опыт: нас на Рождество пригласили с приятельницей в арт-центр Марка Ротко в Даугавпилсе. Это был очень хороший день, нас прекрасно встречали… И я все время… плакала. Потому что центр Ротко расположен в точно такой же крепости, как наша, того же архитектора. И они ее так возродили! Просто чудо сотворили: там дубовые полы, сейчас восстанавливают ворота въездные. И, конечно, она похожа на ту крепость моего детства…но у нас, конечно, печальная история. В Даугавпилс пошли огромные деньги Евросоюза. Семья Марка Ротко подарила несколько работ, и некоторые работы отдали в аренду лет на 20. И, конечно, посещаемость большая. Оправдывает себя этот проект. А что тут открывать? Сюда никто не поедет, у нас просто место не туристическое…кому нужен наш Бобруйск…

    А еще я люблю «Порт Артур». У меня была лучшая подружка, она еще в 90-е годы уехала в Израиль. У её папы Фимы в «Порт-Артуре» была сапожная мастерская, в которой мы проводили много времени. И этот дом, это место тоже было загадкой для нас, там мы приведений искали.

     

    У вас два образования: по одному вы химик, по второму – экономист. Как получилось, что вы пришли к творчеству и стали делать кукол? Как вы начинали? Где и у кого этому учились?

    Насчет профессии. Давайте развеем миф о моем экономическом образовании – у меня есть диплом, но я ни одного дня не работала экономистом. Я окончила институт просто из-за того, что, наверное, было не комильфо иметь среднее специальное образование.

    Поступала я в институт – у меня было трое детей, а закончила его – у меня было четверо. Поэтому я профессиональная мама. А из профессиональной мамы перейти в творчество очень просто.

    Про кукол… Когда росли мои старшие дети, а они как раз росли в прекрасное перестроечное время, когда нельзя было купить колготки, нельзя было купить одежку, я им все шила, вязала… И кукол тоже вязала. С этого, наверное, все и началось.

    Этому нельзя научиться. Есть простой, совсем простой способ сваливания шерсти, который известен испокон веков. Я делаю кукол сухим валянием – это кусок шерсти и игла. Технология такая – положил шерсть на поролон и стучи иголкой – ВСЕ! Больше никаких нет премудростей. А вот как сделать куклу? Этому научить невозможно. Скажем так, шерсть и иголка – это всего лишь инструменты для того, чтобы я в объеме могла выразить то, что я чувствую.

    Не люблю говорить про технологию, ну и не нужно это. У моих кукол другая задача. Понимаете, когда идет какая-либо кукольная выставка и там рассказывают: «тут шарнирная кукла и у нее винтовые крепления», т.е. имеется в виду технический процесс изготовления некого объекта. Понимаете, я не делаю выставку кукол – объектов. Мои куклы – это эпоха, это люди. Поэтому, когда мы говорим, что это люди, а потом рассказываем, из чего они сделаны, то эти понятия диссонируют. Мои куклы мягкие, теплые, их берешь в руки и… они живые.

    Кстати, а вы знаете, что моя кукла Бася нашла себе женщину-двойника? Басе, самой кукле, 4 года. На Лимуде в этом году смотрю: идет моя Бася-краса! Понимаете, у меня же шаржевая кукла, а там не шарж… это портрет! Женщина из Бобруйска, зовут ее Майя.

     

    И куклы периодически себе находят людей-двойников, это очень интересно. В Витебске на выставке мне принесли фотографию девочки. На тот момент "девочке" уже было 64 года, но мне принесли ее фото в 10-летнем возрасте. Смотрите сами…

    И еще: я никому не рассказывала, но вам расскажу. Для меня это значимое событие. Мой дедушка, в память о котором все мои куклы, умер в 1999 году. Т.е. он из моих детей только младшего сына не видел. Сын у меня 2001 года рождения. А получилось так, что у меня не сохранилось фотографий дедушки в юности, только несколько уже в зрелом возрасте. Когда открывали выставку в Могилеве, там была и дедушкина сестра. И она мне дала фотографии молодого деда. То, что я увидела… На деда в семье вообще никто не был похож. Тут дедушке 17 лет – это довоенное фото – и вот такое сходство! Так что дедушка ко мне вернулся не только с куклами.

     

    Так есть ли у кукол душа?

    Ну конечно! Иногда бывают такие куклы, которые получаются сразу. А бывает, например, как вторая моя кукла, мама Гирши Циля. Я ее делала очень долго, причем она была уже полностью готова – сидела в кресле, было лицо, была прическа. Я ей сережки примеряла одни, потом вторые – и не выходило… пока я ей на палец не повесила связку ключей. И тогда она успокоилась и отпустила меня.

    Не могу сказать обо всех куклах, но одно знаю точно: у моих душа есть!

     

    Вы говорите о куклах, как о живых людях. Может, у них еще есть и паспорта?

    Есть! У моих кукол коллекционных, что со мной живут, паспортов нет, разве что только у одного, он сидит в ОВИРе и ждет выезда. Но есть у меня такая корзиночка, в которой собрано более пятидесяти паспортов кукол, которые от меня уехали.

    Вообще, по правилам у коллекционной куклы должен быть документ, где пишут «кукла такая-то, изготовлена там-то», но они у меня живые, поэтому у них советский красный паспорт, где есть имя, есть фотография, написан год… выпуска.

    В основном мои куклы перебрались в Россию. В Израиле одна живет у Губермана. Переезжали во Францию, в Америку, даже на Филиппины. В Минске тоже много кукол. В Витебске есть кукла-мама, которая встречает гостей в музее Шагала.

     

     

    Говорят, вы еще и иллюстрацией занимаетесь?

    У меня дважды был опыт иллюстрирования. Первая книга называется «Энциклопедия хохмача». А вторая – «Кухня еврейского местечка, которого больше нет». Было отпечатано всего 2000 экземпляров, ее тяжело сейчас найти. Она есть, например, в галерее БелАрт в Минске и в Музее Толерантности в Москве. У автора была мечта сделать кулинарную книжку – и у меня была такая же мечта. Некоторые куклы я делала под его рассказы, некоторые рассказы он делал под мои куклы.

    Кстати, про кухню могу рассказать! Меня снимали как-то в передаче на телевидении…это был большой цирк… Никогда больше я не соглашусь на прямой эфир! Меня пригласили готовить форшмак. Я вам расскажу, как это происходило: я сидела в кресле, рядом стоял маленький сервировочный стеклянный столик. Вы вообще представляете, как в таких условиях можно сделать форшмак? Сидя в кресле, поворачиваясь и зная, что ты в прямом эфире. Мало того, селедка была неочищенная… Почистила. Всё сделала. Им просто повезло, что я всю жизнь готовлю. Правда, была проблема, где мыть руки… Хорошо, что я заблаговременно нарвала себе много бумажных полотенец… А бросить-то некуда, нет мусорки вообще! И я просто выбрасывала их за спину. Надеюсь, незаметно… А еще в финале программы одна из ведущих сказала о том, что евреи добавляют в мацу кровь христианских младенцев. Добавив, правда, что это миф.

     

    У вас большая семья. Как они относятся к вашему увлечению?

    26 января куклам будет пять лет – и я могу вам сказать... Семья смирилась. Дети особо как-то никогда и не нервничали, а вот муж периодически недоедал и слегка волновался… Потому что во время рождения куклы семья меня теряет.

     

    А сколько кукол в вашей коллекции в данный момент? Делаете ли вы новых? Откуда берете детали к ним?

    Сейчас 60. Я ничего не добавляю пока, честно говоря, мне их некуда расселять: они целую комнату заняли у нас. У каждой куклы есть ячейка. У них свой микромир, даже обои есть. И в гостиной тоже шкаф стоит, в котором еще 11 человек живет. Недавно добавилось двое – пианистка и скрипач.

     

    Один раз я получила посылку от абсолютно незнакомой женщины из Германии, она просто написала, что хочет поучаствовать и прислала всякие бутылочки, статуэточки. Было очень приятно. И с каждой выставки я привожу всегда какие-то мелочи, потому что людям они зачастую не нужны. Особенно здорово, когда приносят какие-то аутентичные предметы советских времен. Вот, допустим, все кружева, которыми я оформляю выставку, эти вязаные скатерти, их более 100, и из них моих только 2. Это все принесли люди.

    А чемоданы мои все с мусорки. Конкретно, с мусорки… Я даже воевала с бомжами за них. У меня подруга есть, у нее две большие собаки. Недалеко от военного городка есть большая мусорка. Люди покупают квартиры и выбрасывают всё, что осталось от предыдущих хозяев. Подруга туда становится с собаками, звонит мне: «Быстро приезжай – чемоданы!». Я еду – бомжи стоят, собак боятся. Подъезжаю, и слышу каждый раз: «КАК ВАМ НЕ СТЫДНО!» А мне не стыдно. Теперь на даче такой запас чемоданов, что муж вздыхает: «Дома негде жить из-за евреев, а на даче – из-за чемоданов».

     

    Прототипом для вашей первой куклы «Гирши», наверное, стал ваш дедушка. Трудно не заметить, с какой любовью и теплотой вы вспоминаете о нем. Каким он был? Что вы переняли от него?

    Не совсем так. Куклу зовут в честь дедушки – Гирша, но не он её прототип. Есть кукла «Мой дедушка», которая была сделана позже, – и это портретная кукла. А Гирша – это просто мой первый еврей, веселый, очень дружелюбный. Видели эту куклу? Он очень симпатичный. А образ собирательный.

    Часто бывают ляпы, куклу-дедушку уже 5 лет называют Гирш, когда его имя – Гершон. У моего деда сгорел паспорт во время войны. Из-за травмы челюсти он не мог говорить, и его записывали однополчане. Его же никто не называл Гершон – Гриша и Гриша. Записали Григорий – и фамилию не Вольфсон, а Вальсон. Так и прожил бы он всю жизнь Гришей Вальсоном, но в 1953 году его нашел Орден. И дед фамилию восстановил, а бабушка осталась Вальсон. И когда дедушка умер, бабушка оказалась ему не жена, а дети – не дети.

    Мой сын, когда я ему говорила: «Ты мой маленький игрушечный мальчик», очень обижался и отвечал: «Я не игушечий, а настоящий!» Вот у меня сын настоящий – и дедушка был настоящий. Это был цельный человек с кодексом чести, и его ничто не могло заставить сделать нечто, противоречащее его моральным устоям. Сын у меня тоже такой. Если я послужила передаточным звеном от деда к сыну, то, слава богу, значит, прожила не зря.

    Дедушка у вас говорил на идиш. Вы какие-то фразы от него переняли, которые используете в жизни?

    Ну, у нас в семье бытовали фразы «мишугине копф» (прим. сумасшедший, дурная голова), но это говорит, наверное, весь Бобруйск, а не только наша семья. Всякие есть «шлимазл», я тоже так детей называю.

     

    Последняя выставка ваших кукол в Бобруйске была в 2012 году, т. е., можно сказать, 5 лет назад. В этом году наш город отмечает юбилей, он также объявлен культурной столицей Беларуси, и ко всему в июне пройдет XIV международный фестиваль народного творчества «Венок дружбы». Планируете ли вы представить бобруйчанам и гостям города коллекцию ваших кукол – ведь они являются отражением колорита и истории Бобруйска?

    По поводу «Венка дружбы» – нет приглашения.

    Что же касается жизни моих кукол в Бобруйске, то была следующая история.

    Мне готовы были выделить библиотеку – дом Кацнельсон специально под постоянную экспозицию моих кукол. Планировалось, что они будут жить на верхнем этаже. Я продумала всю концепцию: там должны были быть дома и улицы. Но потом оказалось, что я должна подарить городу всю свою коллекцию из 45 евреев. Вы понимаете, что за этим следует? За этим следует то, что это уже город будет думать, как их выставить, в каком они виде будут, будут валяться в запасниках или сидеть в своих домах. Я просто этого сделать не могу! Я предлагала: «Возьмите их в аренду хоть на 90 лет, но принадлежать они должны моей семье. Пожалуйста, берите деньги за посещение музея». В общем, не договорились. К сожалению…

     

     

    Что Вы можете пожелать нашему городу?

    Я городу могу пожелать не потерять остатки того Бобруйска, которого и так осталось очень мало. Над этим надо работать. Над историей, над возрождением того, что было. Потому что разъединить Бобруйск с еврейской историей – это преступление.

    Примеч. авторов: Насчёт того, чтобы Бобруйск не терял свою историю и своеобразие: мы сейчас начали на BOBR.BY социальный проект. Собираем по крупицам историю родного города и соединяем в одном месте – в Энциклопедии Бобруйска, или как мы её сами называем – «Вики-Бобр». И мы хотим создать эту энциклопедию, чтобы люди, не знающие ничего об этом городе, и даже те, кто знает, – зашли на этот сайт, посмотрели, почитали, увидели.

    Я когда-то делала выставку «еврейская мама»: у меня стояли куклы, а стенд был весь в фотографиях реальных еврейских мам с детьми. Вот если бы собрать комнату памяти уехавших, какими они были…

    Наш земляк Эфраим Севела – это такая гордость, а еще есть писатель Борис Шапиро-Тулин. У него трилогия о Бобруйске… У автора Бобруйск просто везде. А в Бобруйске о его книгах никто не знает. Ещё есть Сол Шульман и многие другие, незаслуженно забытые.

    А своё надо помнить, холить, лелеять и беречь.

    Возможно, на немножко грустной ноте, но наше интервью потихоньку подходило к концу. Много интересного мы услышали и обсудили за эти мимолетных два часа. Нам было очень приятно узнать Валерию поближе. Мы очень надеемся, что это далеко не последняя наша встреча с этим удивительно открытым, светлым человеком, и впереди нас ждет много увлекательных историй, а также харизматичных кукольных евреев.

     

    Дмитрий Голубь

    Наталья Соловьёва

    Фото: Екатерина Роскач, из архива Валерии Гайшун.


    Пожалуйста, соблюдайте правила комментирования на портале BOBR.by
    comments powered by Disqus

    Транспорт Недвижимость Связь Торговля Власти Медицина Образование Работа
    Транспорт Недвижимость Связь Торговля Власти Медицина Образование Работа

     
    Хостинг в Беларуси - Active TechnologiesХостинг в Беларуси
    Подписка на rss Vkontakte Odnoklassniki Facebook Twitter Instagram YouTube
    209 619 - именно столько уникальных пользователей нас посетило за ноябрь 2017 года.
    На основе Google Analytics*