После своего режиссерского и сценарного дебюта, камерной драмы «Незнакомая дочь», актриса Мэгги Джилленхол взялась за мультижанровый блокбастер. Она вдохновилась фильмом «Невеста Франкенштейна» 1935 года, где у Монстра появляется возлюбленная. Но ненадолго: после отказа Невесты герой убивает себя вместе с ней. Идея оживления женщины, чтобы та просто составила пару мужчине, сегодня вновь выглядит особенно многогранной для интерпретаций. Джилленхол решает дать Невесте голос и посвятить ей полноценную историю.

Картина неожиданно открывается черно-белым изображением создательницы «Франкенштейна, или Современного Прометея» Мэри Шелли. Та хочет рассказать новую историю и потому стремится завладеть живым телом. Выбор падает на Иду — девушку, сопровождающую гангстеров в разгар 30-х в Чикаго. Бедняжка пытается совладать с внезапно начавшимся раздвоением личности, переключаясь между американским акцентом и английским XIX века. Не успевает пройти и десяти минут, как Ида падает с лестницы и умирает.

Параллельно мы знакомимся с Монстром Франкенштейна, или попросту Фрэнком. Он влюблен в кинематограф, где популярные мюзиклы целиком захвачены альтернативным Фредом Астером — братом постановщицы Джейком Джилленхолом. Ежедневно наблюдая за его танцами с пассиями, Фрэнк все сильнее мечтает о том, чтобы самому испытать такие чувства. Покрытый шрамами и заштопанный мужчина отправляется к доктору с просьбой достать из могилы кого-нибудь симпатичного. Выбор падает на Иду, которая после воскрешения по кусочкам собирает свое прошлое, продолжая слышать Мэри Шелли в своей голове.

Невеста и Фрэнк постепенно притираются друг к другу, вместе посещая кинотеатры и клубы, и все идет неплохо, пока компания мужчин не начинает приставать к Невесте, за что Фрэнк заслуженно дает им отпор. После этого герои пускаются в бега в духе «Бонни и Клайда», «Сида и Нэнси», «Прирожденных убийц» и «Тельмы и Луизы». Нуарная атмосфера перекликается с клубными софитами, классическая детективная линия — с танцевальными номерами. Грим и костюмы героев выразительны, но внешность Фрэнка не может похвастаться экспериментальностью, а переосмысление образа Невесты из оригинальной картины выглядит гораздо наряднее в условной «Круэлле». Феминистский сценарий против мужского угнетения на удивление не прописывает диалогов между женскими персонажами, заставляя скучать даже по «Хищным птицам», а сила героини несравненно проигрывает недавнему переосмыслению истории Невесты в «Бедных-несчастных». Сумбурное повествование словно осознает свою хаотичность и начинает побуквенно объяснять революционное воздействие Невесты на жительниц Чикаго, повторяя сцены из «Джокера» (у фильма даже те же оператор и композиторка). Перечисление запланированных и незапланированных отсылок фильма можно продолжать бесконечно, из-за чего иначе, как монстром Франкенштейна, его назвать невозможно.

Находящийся в непрерывной трансформации Кристиан Бэйл — прекрасный выбор на роль Монстра, но даже он довольно безличен (что в целом не противоречит задумке картины) по сравнению с яростной Джесси Бакли. Изумительная актриса, главная фаворитка грядущего «Оскара». Ее ограниченное в эмоциях выступление в адаптированном сценарии «Хамнета», лишившего ее героиню многогранности, уступает неудержимой силе в «Невесте!».           

Хоть второй проект Мэгги Джилленхол разваливается под тяжестью собственных идей, исключительно ругать постановщицу не хочется. В голливудской патриархальной машине она пробует создавать оригинальное кино, которым искренне горит и она, и ее близкие. Выйдя в Международный день борьбы за права женщин, «Невеста!» не успевает угнаться за меняющимся миром и подарить зрительницам своевременный, актуальный подарок. Но вкус Джилленхол оставляет надежду, что такой может стать ее следующая работа.

Псевдосчастливая семья из одноэтажной Америки скрывает недовольство друг другом за белым забором. Энн Хэтэуэй дописывает роман, о котором не подозревают близкие, считая нормальным, что мама часами сидит в подвале в компании стиральной машинки. Юэн Макгрегор прикладывается к бутылке и пытается наскрести копейки, развозя пиццу. Выходит неплохо, раз ему удается содержать семью и дом. Их сын прячется от хулиганов и ездит на велосипеде по широким улицам, повторяя классический кадр из кино о 80-х — от «Инопланетянина» до «Очень странных дел». Дочку же можно охарактеризовать лишь как поклонницу Карла Сагана. Одномерный набор персонажей замечает странные изменения в своем утопическом районе: то резкая вспышка ослепит посреди ночи, то на соседском дворе вырастет растение, исчезнувшее миллион лет назад, а то и весь Оук-стрит вырвет с корнем и переместит в разгар Юрского периода.

Идея картины родилась у режиссера и сценариста Дэвида Роберта Митчелла при случайном взгляде на ряд мусорных баков в спальном районе: что, если бы в одном из них сейчас рылся динозавр? Концепция вступает в контраст с раскидистой лесной местностью и лабораториями «Парка Юрского периода», особенно его продолжений. Митчелл переносит доисторических монстров в одноэтажную Америку, где вырос сам. В дебютном «Мифе об американской вечеринке» он исследовал подростков в родном пригороде, после «Оно приходит за тобой» заставил киноведов ломать голову над новым поджанром хоррора, а в «Под Сильвер-Лэйк» препарировал нуар, превратив его в параноидальную сатиру на поп-культуру. Поэтому «Оук-стрит» не кажется случайным проектом для автора, чьи фильмы вращаются вокруг западного быта, жанровых игр и киносимволики. Особенно Митчелл любит добавлять в свои работы анахронизмы, так что появление динозавров — ироничный исход. 

Концепцию можно интерпретировать как регрессивную политику Штатов, надвигающуюся экологическую катастрофу или необходимость держаться за родных перед лицом мировых катаклизмов. Но поиск глубинных смыслов себя не оправдывает, оставаясь скорее данью впечатлениям Митчелла от просмотра фильмов Стивена Спилберга и ностальгией по детству, чему вторит посвящение отцу режиссера в финальных титрах. 

Жанрового исследования, новаторского подхода и современного ироничного взгляда Митчелла отчаянно не хватает. Вместо этого он решает экспериментировать с визуальными элементами. Находки приводят к паре комичных моментов и одной эффектной безмонтажной погоне. При этом использование сплит-диоптрий, когда персонажи на разном расстоянии остаются в кадре, вызывает раздражение. Митчелл осуществляет еще один кинооммаж, на этот раз популяризатору приема Брайану Де Пальме, но при этом сохранение четкости лица неговорящего героя ничего не добавляет к сценам. 

Динозавры у Митчелла теперь облачены в мех и выглядят достаточно реалистично, но в графике словно нет мяса, так что крупные монстры производят впечатление полых объектов. Но это мелочи в сравнении с CGI-собакой главных героев, которая пугает сильнее, чем смертоносные хищники. 

И все же динозавры остаются главной силой картины, а следом за ними — Энн Хэтэуэй. Актриса в этом году захватила экраны кинотеатров, исполнив главные роли в фильмах «Мать Мария», «Одиссея», «Дьявол носит Prada 2», теперь «На краю Оук-стрит», а в октябре с ней выйдет очередная экранизация романа Колин Гувер «Тайный дневник Верити». Сегодняшняя обсессия большими звездами быстро замыливает глаза синефилу, но даже с желанием немного отдохнуть от актрисы и ее небольшим диапазонов эмоций в фильме, Хэтэуэй выглядит выигрышнее в сравнении с блеклой ролью Юэна Макгрегора.

Повторяются не только лица актеров, но и темы. На одной неделе с «Оук-стрит» вышел «Последний дом». И там, и там одинаковый набор персонажей, вплоть до важной для сюжета собаки, известные актеры и сложная семейная динамика. В «Доме» сражаться (или договариваться) приходится с обитателями океана, на «Улице» — с динозаврами. Первый теряет в актуальности из-за приторного подхода к решению проблемы и явно возвращает к эпохе коронавируса. Второй решительнее в своих действиях, но также уповает на нуклеарную идиллию и оглядывается в прошлое количеством оммажей. То, что проект Netflix разнесли в пух и прах, а творение Митчелла воспели, можно объяснить лишь всеобщей любовью к динозаврам. Даже главные герои восстанавливают семейные отношения благодаря совместному смеху над экскрементами и сексом рапторов. 

Остальное же время посвящено попыткам выживания, но для спасения нужно не так уж много. Постоянно разделяясь по канонам классических ужастиков и наблюдая за побоищем на соседних лужайках, герои не сталкиваются с ощутимой опасностью, способной вжать зрителя в кресло. А если уж что с ними и случится, догадаться о последующих событиях не составит труда. 

Предсказуемость обусловлена следованием лекалам, и для фанатов блокбастеров конца прошлого века это станет уютным возвращением в детство. В физические объяснения происходящего герои не вдаются, что играет картине на руку, а динозавры наконец-то противостоят франшизе «Парк Юрского периода», монополизировавшей экранных ящеров. Но этого недостаточно, чтобы, подводя итоги киногода, даже вспомнить об «Оук-стрит».