Псевдосчастливая семья из одноэтажной Америки скрывает недовольство друг другом за белым забором. Энн Хэтэуэй дописывает роман, о котором не подозревают близкие, считая нормальным, что мама часами сидит в подвале в компании стиральной машинки. Юэн Макгрегор прикладывается к бутылке и пытается наскрести копейки, развозя пиццу. Выходит неплохо, раз ему удается содержать семью и дом. Их сын прячется от хулиганов и ездит на велосипеде по широким улицам, повторяя классический кадр из кино о 80-х — от «Инопланетянина» до «Очень странных дел». Дочку же можно охарактеризовать лишь как поклонницу Карла Сагана. Одномерный набор персонажей замечает странные изменения в своем утопическом районе: то резкая вспышка ослепит посреди ночи, то на соседском дворе вырастет растение, исчезнувшее миллион лет назад, а то и весь Оук-стрит вырвет с корнем и переместит в разгар Юрского периода.

Идея картины родилась у режиссера и сценариста Дэвида Роберта Митчелла при случайном взгляде на ряд мусорных баков в спальном районе: что, если бы в одном из них сейчас рылся динозавр? Концепция вступает в контраст с раскидистой лесной местностью и лабораториями «Парка Юрского периода», особенно его продолжений. Митчелл переносит доисторических монстров в одноэтажную Америку, где вырос сам. В дебютном «Мифе об американской вечеринке» он исследовал подростков в родном пригороде, после «Оно приходит за тобой» заставил киноведов ломать голову над новым поджанром хоррора, а в «Под Сильвер-Лэйк» препарировал нуар, превратив его в параноидальную сатиру на поп-культуру. Поэтому «Оук-стрит» не кажется случайным проектом для автора, чьи фильмы вращаются вокруг западного быта, жанровых игр и киносимволики. Особенно Митчелл любит добавлять в свои работы анахронизмы, так что появление динозавров — ироничный исход. 

Концепцию можно интерпретировать как регрессивную политику Штатов, надвигающуюся экологическую катастрофу или необходимость держаться за родных перед лицом мировых катаклизмов. Но поиск глубинных смыслов себя не оправдывает, оставаясь скорее данью впечатлениям Митчелла от просмотра фильмов Стивена Спилберга и ностальгией по детству, чему вторит посвящение отцу режиссера в финальных титрах. 

Жанрового исследования, новаторского подхода и современного ироничного взгляда Митчелла отчаянно не хватает. Вместо этого он решает экспериментировать с визуальными элементами. Находки приводят к паре комичных моментов и одной эффектной безмонтажной погоне. При этом использование сплит-диоптрий, когда персонажи на разном расстоянии остаются в кадре, вызывает раздражение. Митчелл осуществляет еще один кинооммаж, на этот раз популяризатору приема Брайану Де Пальме, но при этом сохранение четкости лица неговорящего героя ничего не добавляет к сценам. 

Динозавры у Митчелла теперь облачены в мех и выглядят достаточно реалистично, но в графике словно нет мяса, так что крупные монстры производят впечатление полых объектов. Но это мелочи в сравнении с CGI-собакой главных героев, которая пугает сильнее, чем смертоносные хищники. 

И все же динозавры остаются главной силой картины, а следом за ними — Энн Хэтэуэй. Актриса в этом году захватила экраны кинотеатров, исполнив главные роли в фильмах «Мать Мария», «Одиссея», «Дьявол носит Prada 2», теперь «На краю Оук-стрит», а в октябре с ней выйдет очередная экранизация романа Колин Гувер «Тайный дневник Верити». Сегодняшняя обсессия большими звездами быстро замыливает глаза синефилу, но даже с желанием немного отдохнуть от актрисы и ее небольшим диапазонов эмоций в фильме, Хэтэуэй выглядит выигрышнее в сравнении с блеклой ролью Юэна Макгрегора.

Повторяются не только лица актеров, но и темы. На одной неделе с «Оук-стрит» вышел «Последний дом». И там, и там одинаковый набор персонажей, вплоть до важной для сюжета собаки, известные актеры и сложная семейная динамика. В «Доме» сражаться (или договариваться) приходится с обитателями океана, на «Улице» — с динозаврами. Первый теряет в актуальности из-за приторного подхода к решению проблемы и явно возвращает к эпохе коронавируса. Второй решительнее в своих действиях, но также уповает на нуклеарную идиллию и оглядывается в прошлое количеством оммажей. То, что проект Netflix разнесли в пух и прах, а творение Митчелла воспели, можно объяснить лишь всеобщей любовью к динозаврам. Даже главные герои восстанавливают семейные отношения благодаря совместному смеху над экскрементами и сексом рапторов. 

Остальное же время посвящено попыткам выживания, но для спасения нужно не так уж много. Постоянно разделяясь по канонам классических ужастиков и наблюдая за побоищем на соседних лужайках, герои не сталкиваются с ощутимой опасностью, способной вжать зрителя в кресло. А если уж что с ними и случится, догадаться о последующих событиях не составит труда. 

Предсказуемость обусловлена следованием лекалам, и для фанатов блокбастеров конца прошлого века это станет уютным возвращением в детство. В физические объяснения происходящего герои не вдаются, что играет картине на руку, а динозавры наконец-то противостоят франшизе «Парк Юрского периода», монополизировавшей экранных ящеров. Но этого недостаточно, чтобы, подводя итоги киногода, даже вспомнить об «Оук-стрит».   

После успешного завершения трилогии, открытой «Восстанием планеты обезьян» Руперта Уайатта и заключенной «Войной» Мэтта Ривза, прошло уже семь лет! За это время Ривз успел снять «Бэтмена», мир пережил мировую пандемию, а студию «Фокс», которая произвела на свет все без исключения части 50-летней франшизы, поглотил всеядный «Дисней» — новый доминирующий вид Голливуда. С самого первого фильма 1968 года «Планета обезьян» отражала в будущем настоящее со всеми его перегибами — шовинизмом, ощущением культурного превосходства, расизмом и бесконтрольным доверием к технологиям (впрочем, написанные на быструю руку на волне успеха оригинального фильма сиквелы 70-х делали это грубо). Прошлая трилогия, удачно перезапустившая франшизу, добавила к этому богатому идейному наследству нетипичные для научной фантастики сдержанность и вдумчивость. А финал «Войны» и вовсе поднялся до уровня высокой трагедии, превратив вожака обезьян Цезаря (Энди Серкис) в фигуру библейских масштабов.

С этим крепким наследием предстояло разобраться Уэсу Боллу, режиссеру, известному по трилогии «Бегущий в лабиринте». Студия «Фокс» — тогда еще независимая, насколько это возможно в корпоративную эпоху — дала ему полную свободу действий. К счастью, Болл, действовавший заодно с другим мастером сай-фая, сценаристом Джошем Фридманом («Аватар-2: Путь воды»), решил снимать не прямое продолжение прошлой трилогии, а рассказать историю с новыми героями (Ура! Нет бездумному фан-сервису!).

Действие происходит little way down the road — спустя несколько поколений после окончания «Войны». Хотя начинается фильм со сцены погребения Цезаря. Так Болл буквально прощается с прошлой трилогией перед тем, как открыть новую. Обезьяны теперь доминируют на планете. Бродящие по лесам люди, из-за вируса превратившиеся в бессловесных тварей с невысоким IQ, вернулись в каменный век, и неолитическая революция им только снится. Впрочем, как и обезьянам, которые в основном занимаются собирательством и ловлей рыбы (по мысли Болла, они переживают бронзовый век — не в смысле умения обработки металлов, а в отношении формирования мифов и образований первых протогосударств). 

Одним из них правит Проксимус (Кевин Дюранд) — классический мегаломан, самозванно провозгласивший себя наследником Цезаря и знатно извративший его идеологическое наследие. Мысль Цезаря о том, что вместе обезьяны сильнее, он трактовал в том духе, что им должно объединиться. Даже против их воли. И разумеется, под его правлением. Жертвой его видения становится обезьяний клан птицеловов — классических «благородных дикарей», к которому принадлежит молодой шимпанзе Ноа (Оуэн Тиг). Прихвостни Проксимуса по традиции сжигают деревню, убивают отца и угоняют в рабство его маменьку и друзей. Чудом выживший Ноа отправляется по их следу и вторит начальным главам «Тысячеликого героя» Джозефа Кэмпбелла — слышит зов приключений, отвечает на него, встречает мудрого покровителя Ракку (задумчивого, как все гиббоны во франшизе), примиряется с отцом, etc. Другим его компаньоном становится хитроумная Мэй, сыгранная Фрейей Аллан (принцесса Цири из «Ведьмака»). Оказывается, что дитя человеческое не так безумно, как кажется, и более того — Мэй знает, где находится обезьянье королевство.

Тема наследия оказывается важной не только в контексте развития франшизы, но и служит центральной в фильме. Проксимус использует немногих не потерявших разум людей вроде Траватана (Уильям Мэйси), чтобы с их помощью воссоздать старые технологии, расширить королевство и окончательного решить «человеческий вопрос». Он мечтает вскрыть защищенную гигантскими стальными дверями военную базу и заполучить новое оружие. Ноа не только взрослеет, но и пытается разобраться с обычаями своего племени, вероятно, устаревшими, и наследием Цезаря, которое было утрачено. Мэй, напротив, слишком хорошо знает историю падения своего вида и изо всех сил цепляется за нее, мечтая восстановить славу. Всю сомнительность последней она, кажется, еще не поняла.

Сам же Болл относится к наследованию франшизы с трепетом — в мягкой картинке, напоминающей об «Истманколоре» 70-х (Болл использовал старые линзы), в сцене охоты на людей, отсылающей к фильму 68-го года, в музыке и звуках слышится эхо прошлых фильмов. Сохранило «Королевство обезьян» и особую вдумчивую интонацию предыдущей трилогии и ее неспешную, замечательно расчетливую камеру. «Планета обезьян» по-прежнему остается самым «реалистичным», почти повседневным сай-фаем. Пространство кадра, несмотря на обилие CGI, ощущается не как цифровая условность, но как повседневная, шероховатая реальность.

Точно так же и герои — люди и обезьяны — не терпят превосходных степеней. Они достоверно умеренны. Возможно, даже слишком. Только начавший познавать мир Ноа не чета харизматичному Цезарю. Юный примат бледнеет даже на фоне Мэй, большую часть фильма хранящей царственное молчание. В «Королевстве» вообще как будто нет ничего превосходного, ничего потрясающего, но тем не менее, когда выступающий время от времени на ладонях пот, доказывает, что история работает, пусть пока только задает вопросы — о происхождении государства и идеологии, природе законов, о возможности сосуществования двух видов и том, как принять наследие, не став его рабом.

Крепкий фильм Болла о мире после ape-pocalypse заканчивается тревожным клиффхэнгером, который обещает нам еще одну занимательную историю и несколько ответов на эти вопросы.