Более двух веков прошло со времени написания романа Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» — произведения, навсегда изменившего жанр научной фантастики и подарившего миру архетип монстра с душой. Неудивительно, что за это время вышло бесчисленное количество прямых театральных и киноадаптаций и еще десятки вариаций на тему. Сюжет остается прежним: исследовательский корабль на Северном полюсе подбирает изможденного Виктора Франкенштейна, которого преследует созданное им Существо.

Дель Торо делит свой монументальный фильм продолжительностью два с половиной часа на главы. Первая рассказывает историю Виктора, вторая — его творения. Благодаря возможности услышать обе стороны эту экранизацию можно назвать одной из наиболее приближенных к оригинальному тексту; при этом режиссер расставляет множество акцентов, важных лично для него.

«Франкенштейн» с детства был любимой книгой Гильермо, и с началом карьеры его главной мечтой стало ее воплощение на экране. Режиссер признавался, что всегда видел эту историю как конфликт отцов и детей. После того как он сам стал отцом, тема заиграла по-новому. В этом плане предыдущая работа деть Торо «Пиноккио» (тоже ревизия классики) резонирует с «Франкенштейном». Оба фильма движимы чувством скорби и повествуют о рождении без материнского участия, заранее лишая женских персонажей субъектности, так ее и не возвращая.

Идея воскрешения мертвой плоти приходит на ум Виктору после смерти обожаемой матери, чья сцена похорон — одна из самых эстетически завораживающих в картине. Затем он влюбляется в Элизабет, невесту младшего брата. Она — тот же оплот доброты и чистого сердца, что и мама. Этой рифмы достаточно, чтобы покорить сердце безумного ученого, но, увы, недостаточно для зрителя.

Безымянное творение получается сплавом из характеров двух фигур. Он любознателен и нежен, как Элизабет. Девушка, уставшая от лоска светских приемов, предпочитает проводить время в компании насекомых. При встрече с Существом она способна распознать и восхвалить его невинность и детскую тягу к знанию. Однако и XIX век в фильме, и наш сегодняшний мир больше похожи на Виктора — властного, яростного, не гнушающегося насилия. В детстве он не был любимцем строгого отца и потому с собственным «сыном» обращается точно так же.

Как бы Существо ни тянулось к свету, внешний мир вынуждает его быстро повзрослеть и стать зеркалом окружающей жестокости. Двухметровый Джейкоб Элорди в объемной одежде и с бородой возвышается над противниками; его тело, собранное из множества павших солдат, испещрено шрамами. Ни актер, ни грим совсем не походят на ранние экранные воплощения Существа. В этот раз его образ без винтов и болтов подвержен развитию: от облика незащищенного младенца во взрослом, словно мумифицированном теле, к грузному мужчине, заработавшему еще больше шрамов на пути к мести Создателю.

Вопрос о том, как мы приводим в мир новых людей, остро стоит для дель Торо. Способен ли человек, выросший в доме без любви, дать ее своему ребенку? И кто тогда настоящий монстр — собранное из трупов Существо или человек, решивший сыграть роль Бога? Режиссеру удается найти небанальные подходы к этим вопросам в магическом мире чистейшей готики, которую сегодня почти не снимают. Величественные замки и удивительная лаборатория Виктора — результат скрупулезной работы художников-постановщиков, отказывающихся от спецэффектов. Правда, некоторые эпизоды фильма все же потребовали использования CGI и слишком сильно выбивают из погружения в магический реализм картины.

Для тех, кто видел хотя бы пару главных работ монструозного сказочника дель Торо, «Франкенштейн» не станет сюрпризом. Режиссер работает со своими классическими темами, жанрами и любит монстров, как никто из ныне живущих авторов. С одной стороны, отсутствие новых подходов делает фильм не особо выдающимся, с другой — является суммой всех достижений дель Торо. Спотыкаясь на многих сюжетных поворотах и частом отдалении зрителя от героев широкоугольной оптикой, фокус режиссера направлен лишь на отношения Творения и Творца — на теме, которую мальчик из католической семьи хотел рассказать десятилетиями. Быть может, теперь, когда Гильермо смирится с тем, что главная мечта осуществлена, он сможет найти новую — и подарит нам уже оригинальные, ранее невиданные сюжеты.