Николас Виндинг Рефн вернулся в Канны, чтобы представить свой первый полный метр после почти десяти лет молчания. В этом возвращении чувствуется личный драматизм: за эти годы режиссер пережил клиническую смерть. Рефн вернулся в знакомой, густой неоновой эстетике, которая под пульсирующий саундтрек показывает мир томных красавиц, уличных психопатов и ночного города. Премьера фильма состоялась вне конкурса, но была одной из самых ожидаемых на фестивале. Вопреки этому, где-то после получаса неоновой фантасмагории самые разочарованные зрители начали покидать зал. На финальных титрах режиссер удостоился 7-минутной овации, но оглушительно низкие оценки на сервисе Letterboxd продемонстрировали, что публика не приняла новый фильм датчанина. 

На премьере Рефн говорил не столько о кино, сколько о собственной жизни. Несколько лет назад он пережил тяжелую сердечную недостаточность, был клинически мертв около 25 минут и, по его словам, был «возвращен электричеством». Для него «Ее личный ад» — не просто первый полный метр после «Неонового демона», а фильм, выросший из субъективного опыта соприкосновения со смертью. Сам по себе такой замысел, как и сила воли автора, который осмыслил пережитый удар судьбы средствами кино, достойны уважения. «Ее личный ад» действительно выглядит как попытка снять фильм не столько о смерти, сколько изнутри смерти, запечатлев индивидуальное сознание между травмой и мечтой о спасении.

В фильме развиваются две параллельные сюжетные линии. В первой молодая кинозвезда Элль, которую играет Софи Тэтчер, живет в футуристическом и затянутом зловещим туманом мегаполисе. Рядом с ней — амбициозная старлетка Хантер, мачеха Доминик, и отец Элль, властный продюсер Джонни Тандерс. Где-то в этом мире бродит загадочный Кожаный человек — то ли серийный убийца, то ли демон. Он материализует кошмар главной героини, жестоко вскрывая своим жертвам грудную клетку. Во второй линии американский солдат Рядовой Kей в исполнении Чарльза Мелтона блуждает то ли по послевоенной Японии, то ли по пограничью ада в попытке вырвать свою похищенную дочь из рук Кожаного человека.   

Эти истории отзеркаливают друг друга. Один отец стремится спасти дочь, которая исчезла; другая дочь пытается вырваться из удушающей орбиты собственного отца. В психоаналитическом прочтении фильм строится вокруг двух вариантов отцовской фигуры: отца-спасителя и отца-абьюзера. Рядовой Kей спускается в ад за дочерью как рыцарь из мрачной сказки, тогда как Элль живет внутри ада, созданного отцовским контролем. Ее отец — режиссер ее жизни: он окружает себя молодыми женщинами, превращает дочь в часть собственного гарема и стирает грань между жизнью и кино. Мачеха, почти ровесница Элль, делает этот конфликт еще болезненнее: в семье героини нарушен естественный порядок поколений, и потому сама женская идентичность превращается в поле ревности и конкуренции.

Описанный материал обещает важный фильм о человеке, запертом в собственном сознании. В этом мире реальность подменяется фантазией, а внешнее насилие служит метафорой внутренней травмы. Рефн, казалось бы, находит для этой цели идеальный визуальный язык. Туман над городом — эквивалент помутненного восприятия героини. Локации фильма — коридоры, лифты, гостиничные холлы и роскошные апартаменты — выглядят как тюремные камеры памяти. Оператор Магнус Норденхоф Йонк выстраивает пространство кадра как роскошный, но герметичный лабиринт, заливая экран розовыми, фиолетовыми и синими оттенками. 

Сновидческая текстура фильма неизбежно вызывает ассоциации с Дэвидом Линчем. «Ее личный ад» близок не столько «Малхолланд Драйву» (в динамике женских отношений) или «Твин Пиксу» (в образе жертвы абьюза Лоры Палмер), сколько менее известному референсу — 16-минутной рекламе Dior «Леди Голубой Шанхай» с Марион Котийяр. Оба фильма делают сильный акцент на коридоры и роскошные пространства в неоновом цвете. У Рефна, как и у Линча, сюжеты развиваются в иррациональном потоке: персонажи произносят фразы, которые не объясняют, а манифестируют внутреннее состояние, превращая бытовые сцены в высказывания подсознания.

Все эти параллели с уже ставшим наследием кинематографом Линча рискованны. Не потому, что режиссерам после Линча нельзя снимать сны и раздвоенные женские образы, а потому что на этом поле слишком быстро становится видно, где за загадкой скрывается красиво подсвеченная пустота. У Линча иррациональное всегда было способом приблизиться к боли, которую невозможно выразить словами. У Рефна в «Ее личном аду» иррациональное слишком часто становится декорацией, которая маскирует отсутствие смысла в происходящем на экране. В потоке сознания сюжет может игнорировать строгую нарративную структуру, но даже разрозненные эпизоды в этом калейдоскопе обязаны поддерживать общую идею. Фильм выглядит как замаскированный под эстетство карнавал дурного вкуса. На некоторых сценах картины отчаянно хочется смеяться, но не вполне понятно, было ли так задумано. 

Отчасти досадно, что этот фильм оказался вне конкурса. Не потому, что «Ее личный ад» заслуживал борьбы за «Золотую пальмовую ветвь». Но в основной программе Канн в этом году были работы менее амбициозные и более беспомощные. Здесь же конкурс мог бы получить нечто более ценное: большой режиссер, когда-то награжденный в Каннах за ставший культом «Драйв», буквально вернулся с того света и снял исповедальный фильм о смерти и перерождении. Даже провал такого жеста интереснее аккуратной фестивальной посредственности. К тому же Рефну, как и любому большому режиссеру, не привыкать попадать под обстрел фестивальной критики. В 2013 году его фильм «Только Бог простит» с Райаном Гослингом был освистан зрителями и буквально растерзан кинопрессой. Однако больше чем 10 лет спустя никто не смотрит на эту работу как на глобальную неудачу. Напротив, современная кинопресса, критикующая «Ее личный ад», ставит «Только Бог простит» в пример как яркий образец фирменного почерка режиссера. Время многое расставляет на свои места, и есть основания подозревать, что нечто подобное может произойти с «Ее личным адом». Фильм, вызывающий чувство полного недоумения на финальных титрах, начинает казаться не таким уж и плохим, когда фестивальная лихорадка сбавляет свои обороты. Это нисколько не отменяет его очевидные недостатки, но служит напоминанием, что много провальных картин стали культом сквозь годы и вопреки всему. Поэтому даже «Ее личный ад» вполне может найти своего зрителя, и реакция каннской публики — не показатель судьбы картины. 

Парадокс «Ее личного ада» заключается в том, что это фильм, призванный стать личной исповедью, но в нем почти нет живого эмоционального импульса.  Вместо этого получается музей собственных приемов. Каждый элемент узнаваем: неон, замершие лица, ритуальная жестокость. Но эти образы просто красиво мерцают на расстоянии. «Ее личный ад» должен был стать фильмом о сознании, которое не может выбраться из собственного лабиринта. Но в итоге в ловушке оказывается сам Рефн. Он снимает кино о выходе из ада, не замечая, что его эстетика превратилась в замкнутую комнату без двери. 

Как бы ни была очевидна и обсуждаема общая усталость от супергероики, один из любимейших персонажей комиксов собирает полные залы в первые дни проката. Редкий ажиотаж — из тех, что возвращает людей в кинотеатральные кресла, как это сделала «Одиссея». 

Предыдущая часть «Человека-паука» стала усладой для фанатов, объединив сразу трех Питеров Паркеров в одном фильме и рассказав объемную мультивселенскую историю, где любовь, дружба и подростковые проблемы уживались с угрозами межгалактического масштаба. Но как бы хорош ни был этот фильм, груз вселенной Marvel с ее сюжетными хитросплетениями лишили Питера статуса дружелюбного соседа. В финале герой решает положить конец аномалиям с помощью магического заклинания Доктора Стрэнджа и вычеркнуть себя из памяти каждого на Земле, включая самых близких. Это дает студии возможность сделать историю, в которой герой снова выглядит органично, разбираясь с уличными проблемами родного Нью-Йорка.

Ход с потерей памяти очень избит и ленив, чему сейчас служит доказательством новый сезон «Укрытия», прежде умело перерабатывавший оригинальный роман, а теперь неожиданно избравший путь наименьшего сопротивления, лишив главную героиню памяти. Если там это заставляет зрителей заново проходиться по известным фактам и топтаться на месте, то в «Пауке» прием срабатывает. Мир забыл о личности супергероя, позволяя заново переиграть один из самых веселых тропов жанра — сбор команды. Паркер пытается вернуться в жизнь Эм-Джей и Неда, а их подсознательная заинтересованность в человеке под маской Паука вызывает умиление и рождает теплые моменты. 

Но это лишь небольшая часть того, что происходит в картине. Экспозиция покрывает целых четыре года жизни Питера в отречении от социума. Он общается лишь с детективом полиции, и то по телефону. Есть еще неожиданный и очень условный союз с Карателем, который ни по способностям, ни по убеждениям не имеет с Паркером ничего общего. Ненадолго появляется и Черная Вдова в исполнении Флоренс Пью, становясь комедийным сердцем фильма. Но никто из них не знает Питера, а значит, не способен стать ему так же близок, как погибшая тетя Мэй и утраченные Эм-Джей и Нед. 

Возвращение к городскому масштабу позволяет создателям с первых же минут раздирать сердца поклонников. Здесь вдохновение играми с идентичными сценами разборок на крыше и погонями по улицам, и множество визуальных отсылок к трилогии Сэма Рэйми с Тоби Магуайром и дилогии Марка Уэбба с Эндрю Гарфилдом, и красивейшие повторы обложек комиксов.

Главная угроза «Нового дня» — телепат, умеющий прыгать по сознаниям и полностью подчинять себе тела, поэтому вычислить безликого злодея оказывается задачей со звездочкой. Все усложняется внезапными метаморфозами, происходящими с телом Паркера. Если в комиксах новая веха развития паучьей жизни была сопряжена с сексуализированным перерождением, то здесь непроизвольные эякуляции паутиной вызваны эмоциональным состоянием. Перерождение впечатлило бы больше, если бы фильм решился слегка уйти в сторону боди-хоррора и позволил зрителям испытать отвращение в духе «Субстанции», но создатели, конечно же, не решились на подобные вызовы. Изменения работают прежде всего благодаря игре Тома Холланда, который с прошлой части заметно вырос и физически, и эмоционально, передавая свою взрослость Питеру, сломленного одиночеством и постепенно впадающего в депрессию.

Режиссер «Шан-Чи и легенды десяти колец» Дестин Дэниел Креттон заменяет Джона Уоттса и делает сюжет более взрослым и трагичным, сохраняя доброту Паркера. И хотя повороты легко угадываются насмотренным зрителем, некоторые из них слишком в лоб проговариваются словами, спецэффекты не всегда гладки, а декорации не особо запоминаются, кино остается ярким аттракционом с отличной операторской работой и боевыми сценами. Среди последних особенно впечатляет появление ордена ниндзя «Рука» — глоток свежего воздуха, достойный отдельной истории. Креттон уверенно ставит подобные сцены и смело жонглирует темами фильма, не забывая показывать развитие персонажей, которые кажутся действительно живыми.

Роль Сэди Синк держалась под строгим секретом, и мы тоже не будем лишать зрителя удовольствия узнавания. Стоит лишь сказать, что ее героиня прокладывает путь к следующим фильмам Marvel, но при этом не делает «Новый день» служебной частью общего сюжета франшизы, как многие поздние фильмы студии. 

Масштабнейшая работа с переизбытком тем и монументальной длиной в два с половиной часа мозаично наполнена множеством конфликтов. И если у случайного зрителя от такой плотности может разболеться голова, то для фанатов кинокомиксов возвращение Паука станет одним из лучших летних приключений. Возможно, последним на долгое время перед дальнейшими путешествиями Marvel по бескрайнему космосу и сопряжению мультивселенных. Сцена после титров указывает на уход Паркера с улиц и возвращение в большую игру. После нее, быть может, случится настоящее возвращение к истокам с Майлзом Моралесом, а пока «Новый день» остается самым развлекательным и автономным фильмом студии за последнее время.

Житейская история «Старый орел» в конкурсной программе «Дом, где...» 48-го ММКФ оказалась абсолютно к месту. Дебютный фильм Мурада Ногмова с мужской прямолинейностью говорит о силе отчего дома и семейных ценностях. Согретая солнцем Кавказа, история о старике, отказавшемся покидать родное село, превращается в наглядное пособие об умении сохранить связь поколений.

Осетинский дед Батраз Зелимханович (Алик Караев) уединенно живет в горном селе, жители которого давно разъехались. Новый глава администрации Семен (Павел Деревянко) намерен закрыть поселение, ведь «один человек — не административная единица». Он просит подписать старика согласие на переезд в город. Однако Батраз уезжать не намерен и, увидев статью о популярных альпийских деревнях, решает вернуть жизнь в свой край, превратив вымирающее село в туристическую экодеревню. Действуя без промедления, старик телеграфирует в далекую Москву, что находится на смертном одре. Древняя кавказская мудрость срабатывает и сын Казбек (Павел Лёвкин) в тот же день появляется вместе с внуками Маратом (Миша Шульц) и Мурадом (Иса Новиков). Теперь есть, кому спасать землю предков.

Подобно гордому орлу, камера оператора Филиппа Южанина парит над живописными пейзажами Северной Осетии, давая зрителю вдоволь вдохнуть горного воздуха. Шедевральная природа, будто сошедшая с полотен Куинджи, для местных жителей не просто пейзаж, а часть жизни (городским не понять!). Для Батраза родная земля — это прежде всего свобода и простота сельского быта, которыми он дорожит. Подъем спозаранку, хлопоты по хозяйству, урожай, выращенный своими руками — привычный уклад жизни его поколения. Как для растения вырванный корень сулит смерть, для орла такой смертью станет клетка, так и для несговорчивого старика эта земля гораздо больше, чем просто садовый участок. Батраз борется не за справедливость как таковую, а за сохранение вековой памяти предков. Здесь жили и умирали поколения его семьи, а дом собственноручно построил прадед. Уехать — значит уничтожить самое дорогое!

Природа, говорящая с людьми на одном языке, выступает еще и проводником в мир сакрального. Например, добрым знаком для Батраза становится явление духа орла, чей мудрый взор выказывает благосклонность к миссии старика. Однако бороться пожилому человеку придется не с силами тьмы, а с местной бюрократической системой. С ней-то как раз общий язык найти крайне непросто.

Иной портрет поколения представляют сын Казбек и внуки: оторванные от городской жизни, они не разделяют энтузиазма родственника и спешат вернуться домой. Однако сила места расставит все на свои места: Казбек с сыновьями, тоскующими без вай-фая, активно включатся в работу, познав настоящую радость труда и мужского воспитания. Иронично прописанные шутки — неотъемлемый элемент слаженной командной работы, филигранно делающий из романа воспитания добрую семейную комедию.

В музыкальный рисунок, созданный композитором Тимом Аминовым, гармонично вплетены, словно цветные нити в ковер, национальный колорит и неисчерпаемая энергия осетинцев. В таком мажорном задоре градус чувств изрядно повышается, призывая радоваться жизни и не отказывать себе в танце (что, собственно, и сделали зрители на сеансе).

За простой историей «Орла» скрывается чувство, которое так непросто сейчас уловить — доверие. А органично выбранная тональность в духе теплой деревенской истории местами приближает к душевному «Жили-были» Эдуарда Парри с примесью еще одного заметного дебюта, говорящего о ценности семьи, — «День рождения Сидни Люмета» Рауля Гейдарова. Все три ленты по-своему приходят к общему знаменателю о том, что близкие люди — наше главное богатство. Этот вывод доказывает и создатель картины Мурад Ногмов, сумевший собрать дружную семью не только на экране, но и за ее пределами. Генеральный продюсер фильма Давид Цаплаев отметил, что атмосфера на площадке дружеская и «каждый является творцом и вносит свое видение, которое отлично коррелирует с общей идеей». Кроме того, для большей части команды история близка и ощущается гораздо глубже еще и в аспекте национальных корней.

Как и в природе, в картине заложены две полярные силы — созидательная и разрушительная. Городская суета не сравнится с умиротворением сельской местности. Материальные ценности рано или поздно уступят духовным. А искренность помыслов гораздо крепче любой выгоды. Возможно, кому-то эти слова покажутся прописными истинами, но жизненная мудрость всегда проста в слове и нелегка в деле (с надеждой, Дух Орла).

Студия Disney продолжает использовать одну и ту же схему, эксплуатируя ностальгию зрителей, чтобы держаться на плаву кинобизнеса. После выхода оригинального мультфильма «Лило и Стич» (2002) выросло уже целое поколение детей, обожавших приключения синего инопланетянина и двух гавайских сестер. И хотя зрители во всем мире откровенно устали от кризиса идей, из-за которого Disney уже давно не выдает ничего нового, на фоне провальной «Белоснежки» ремейк «Лило и Стича» немного реабилитирует компанию в глазах общественности. В конце концов, актуальность смыслов, заложенных в оригинальный мультфильм, не выветрилась со временем, а в ремейке ее к тому же попытались усилить.

Уже идущий в зарубежном прокате игровой фильм практически полностью повторяет сюжет первоисточника. Родители Лило (Майя Кеалоха) погибают, поэтому маленькая девочка остается на попечении старшей сестры Нани (Сидни Агудонг). Социальные службы пристально следят за их семьей, ведь Лило постоянно попадает в приключения, а Нани не всегда справляется с ней. Ситуация ухудшается, когда Лило находит синего зверька по имени Стич, сбежавшего из инопланетной тюрьмы.

С одной стороны, у новых «Лило и Стича» есть флер необязательности. Как и в случае с «Белоснежкой», авторы проекта не стали существенно менять историю и героев, которые спустя 20 с лишним лет практически не нуждаются в ребрендинге в отличие от множества диснеевских принцесс с их жертвенной позицией. «Охана» значит семья, и это навсегда. Получилась почти что покадровая калька, ориентированная на ностальгирующих фанатов, которые вопреки всему обеспечат фильму кассовые сборы. Уже за первый уик-энд «Лило и Стичу» удалось собрать $341,7 млн в кинотеатрах по всему миру при бюджете в $200 млн, включая затраты на рекламу.

С другой стороны, есть и кое-какие отличия от оригинала. Так, агента Кобру Бабблза, который теперь является сотрудником спецслужб, расщепили на двух персонажей. Инопланетяне Джамба Джукиба и Венди Пликли все еще ведут охоту на Стича, но в человеческом обличье, отсылая к «Людям в черном». Капитана Ганта же и вовсе убрали. Но эти решения не вызывают особых вопросов — в конце концов, то, что работает в мультфильме, далеко не всегда работает в игровом кино.

Самым уязвимым местом оказался финал и вынужденная ситуация, когда Нани должна уехать с Гавайев, чтобы учиться на морского биолога. Драматургически решение оказалось не вполне оправданным, так как обнажило много этических проблем. Можно подумать, что авторы занимают сторону социальных служб, а не семьи, поддерживая американскую политику, в результате которой десятилетиями разлучались семьи коренных народов. Тем не менее именно такой финал помогает переосмыслить образ Нани, которая, будучи современной девушкой, не готова жертвовать своими мечтами и амбициями ради других. Более того, совмещение обеих ролей ей не мешает. Нани удается как быть старшей сестрой и опекуном для маленькой Лило, так и стремиться к успеху в учебе и выбранной профессии.

В остальном же «Лило и Стич» — это настоящее семейное кино, которое основано на ностальгии, но напоминает о важности семьи. Комедия положений, которую создают Лило и Стич в кадре, полностью передает дух оригинала и позволяет вдоволь посмеяться над любимыми героями. Также стоит отметить особую химию между исполнительницами двух главных ролей. Майя Кеалоха очаровательна в качестве наивной и забавной девочки, а Сидни Агудонг полностью соответствует моральному облику и каноническому образу своей героини.

На протяжении всего фильма герои не раз повторяют, что нельзя забывать семью и нельзя никого бросать. Кажется, к любимым персонажам и историям из детства это тоже относится.