«Время измерялось не секундами, а дозами радиации»: бобруйский ветеран МВД Сергей Дашковский — о службе в зоне отчуждения
26 апреля 2026
26 апреля 1986 года мир раскололся на «до» и «после».
Для 20-летнего милиционера - Сергея Дашковского, только начинавшего свой путь в органах, известие о взрыве на Чернобыльской АЭС долгое время оставалось лишь набором тревожных слухов.
Курсант учебного центра в Минске (легендарного «Сатурна») ловил обрывки разговоров, но официальной информации не было.
Правда пришла позже — вместе с приказом ехать туда, откуда возвращались не все, и где время измерялось не секундами, а дозами радиации.
В октябре 1985 года Сергей Иванович Дашковский начал свою милицейскую карьеру.
А спустя меньше года, 15 августа 1986, он — милиционер 3-го взвода отдельного объединенного дивизиона вневедомственной охраны при УВД Бобруйского горисполкома — вызвался сам.
В зону отчуждения поехали добровольцами.
— Нас собрали в актовом зале УВД Могилевского облисполкома, где руководство объяснило всю важность предстоящей командировки, — вспоминает ветеран. Получив на складе подменное обмундирование (то, которое не жалко было облучить), сводный отряд выбыл в городской поселок Наровля. Однако долго квартировать там не пришлось.
Через две недели личный состав перебросили ближе к сердцу беды — в деревню Тешков.
Местная школа стала домом для тех, кто пришел защищать «мертвую зону» от живых мародеров.
Бойцам сводного отряда пришлось буквально с нуля налаживать быт в радиоактивном поле: ремонтировать баню, столовую, переоборудовать спортзал под казарму, налаживать связь между штабом, КПП и секретными маршрутами.
— Рядовой и младший начальствующий состав нес службу по 12 часов, — рассказывает Сергей Иванович. Двое сутки — на контрольно-пропускном пункте или в пешем патруле по вымершим деревням.
Самым тяжелым, по признанию ветерана, был не физический труд, а давящая психологическая атмосфера.
Непривычно и больно было смотреть на брошенные дома с заколоченными окнами и дверями.
Во дворах ржавела оставленная техника — свидетельство безумной спешки эвакуации.
Но по-настоящему страшно становилось ночью.
— Жутко было от воя волков и одичалых собак, — вспоминает Дашковский. Электричества в выселенных деревнях не было. Сержантскому составу, несмотря на близость АЭС, оружие не полагалось. Единственным оружием милиционера был жезл и свисток. Поэтому каждый треск, каждый шорох и, особенно, завывание за окном заставляли вздрагивать.
Привыкать пришлось и к другим аномалиям мирного времени.
При въезде в Наровлю бобруйских милиционеров встречали пожарные, которые методично поливали водой заборы и крыши — так сбивали радиоактивную пыль.
А по лесным дорогам и улицам брошенных сел совершенно бесстрашно ходили дикие кабаны, волки и лисы.
Природа стремительно возвращала себе территорию, которую человек покинул навсегда.
Прошли десятилетия. Многое из того, что произошло на Чернобыльской АЭС, обросло домыслами и ложью.
Но для ветерана службы охраны, майора милиции в отставке Сергея Дашковского, правда проста и понятна.
— То, что касается меня, — говорит он, — я нисколько не жалею о том времени, когда еще безусым младшим сержантом, вместе с такими же сверстниками, нес нелегкую службу по охране 30-километровой зоны... Внося хоть и незначительный, но свой вклад в ликвидацию последствий.
